3.2. Единство себя как освобожденное восприятие

 
"Тот, кто научит людей летать, тот сведет с ума все ограничивающие знаки, все ограничивающие знаки сами взлетят в воздух, и землю он по-новому окрестит."
Фридрих Ницше

В данной главе мы закончим теоретическое рассмотрение толтекского учения. Поэтому мы хотим еще раз осветить все шаги нашего наблюдения, чтобы показать их значение и взаимосвязь. Еще раз заметим, что предлагаемое исследование отдельных тем ни в коем случае не исчерпывает всего толтекского учения и только создает возможные предпосылки для дальнейших разработок. Для сравнения мы могли бы взять, конечно, и другие произведения из области духовных наук, получив аналогичные результаты. Скажем, можно было бы использовать философию древних греков, например Платона или досократиков, можно было бы обратиться к экзистенциализму в лице Сартра или Виттгенштейна или к исследованиям в области лингвистической философии. Однако ссылки на вес эти работы привели бы пас, в лучшем случае, к теоретической запутанности в терминах, так что я решил ограничить данное исследование уже приведенными примерами и сравнениями. Работы Э. Гуссерля, К. Г. Юнга и М. Элиаде предлагают, по моему мнению, плодотворную почву для подобного исследования, потому что они, с одной стороны, делают толтекское учение “понятнее”, с другой — не позволяют зубастому волку рационалистического мышления произвести обычное для него “объясняющее” обесценивание какого-либо учения. Итак, вызовем в памяти еще раз все предпринятые нами шаги и попытаемся на основе такого обобщения высветить собственные цели толтекского учения.

Нашим первым шагом было философское рассмотрение учения толтеков с точки зрения теории познания. В сравнении с феноменологией Гуссерля выявились следующие философские аспекты толтекского учения: оно включает в себя учение о кажущемся, являющемся, и содержит в этом смысле собственные методы редукции, с помощью которых может сделаться возможным приближение к “вещам в себе” или “миру в себе”. Методы “не-делания” толтеков и метод феноменологической редукции Гуссерля оказались очень похожи. Обе теории приходят в конце концов к заключению, что реальный трансцендентный мир, как его понимает нормальный, наивный разум, нами не познается и не может быть познан. Единственное бытие, о котором мы с уверенностью можем и имеем право говорить с точки зрения теории познания, — это наше сознание. В этом смысле учение толтеков имеет собственную философскую онтологию (учение о бытии) и представляет собой учение о сознании.

Обычное сознание сохраняется с помощью описания мира, которое мы с малолетства усиливаем и позже придерживаемся и отражаем как нечто само собой разумеющееся. И в этом пункте толтекское учение и феноменология Гуссерля едины. Это описание мира поддерживается и охраняется посредством непрекращающегося внутреннего диалога, разговора с самим собой. “Взятие в скобки” всего выученного и отраженного материала толтеки называют “остановкой внутреннего диалога” или просто “остановкой мира”. Гуссерль говорит при этом о трансцендентном эпохе’ (греч. “остановка”). Используя эту радикальную редукцию, Гуссерль приходит к “трансцендентному я”, представлению, в котором “я” является как центром осознания, так одновременно и всем познаваемым и воспринимаемым миром. Толтекское учение имеет совершенно аналогичное представление, в котором такое положение вещей определяется посредством аллегории об “острове тоналя”.

Толтеки называют две основополагающие функции восприятия, с помощью которых обычное восприятие и вместе с ним обычный мир могут сохраняться: “разговор” и “разум”. Функциональное единство, которое образуют оба эти способа, обозначается как “первое кольцо силы” или как “внимание тоналя”. Целью толтекского учения о нормальном осознании, названном искусством сталкинга, является низведение с пьедестала нашего тиранического “я” — тоналя и сокращение описания нашего мира до необходимого минимума. Однако это происходит не само по себе, а имеет под собой твердую почву, потому что, как показывает второй шаг нашего исследования, люди имеют от рождения еще и иной вид осознания, второй психический центр, который противостоит нашему “я” и в обычном случае скрыт от него. Поэтому толтеки называют такое осознание нагвалем (от толтекского nahualli -себя скрывающее, маскирующееся). Нагваль ответствен, в частности, за наши сновидения и необъяснимые эмоциональные состояния. Нагваль изучает вторая часть толтекского учения — искусство сновидения.

Мы сравнили эту часть учения с аналитической психологией К. Г. Юнга и установили, что и здесь достаточно параллелей. Юнг постулирует на основании своего многолетнего опыта психиатра совершенно такой же второй вид осознания, автономную психическую часть человека, которую он называет “бессознательным” и которую мы идентифицировали с толтекским представлением о нагвале. Обе теории содержат аналогичные модели этой части нашей единой личности. Здесь имеется в виду толтекское описание светящегося яйца и шарообразная модель “психического” Юнга. Однако толтекское учение о сознании с его теоретическими и практическими знаниями об этой второй части нашей личностной сущности выходит далеко за рамки сегодняшней психологии.

Далее мы исследовали значение сновидений и видения, которые вместе представляют продукт бессознательного, нагваля, у нецивилизованных и культурных народов. Оказалось, что большинство так называемых “примитивных” народов имеют целостную, комплексную и высокоразвитую психологию. Так, например, они различают определенные виды души: жизненную душу, или душу дыхания, и в целом независимую от физического тела свободную душу, или душу сновидения. Мы смогли показать, что такие представления распространены повсеместно и имеют огромное значение, так как они указывают на трансцендентное.

В связи с этим следует подчеркнуть, что ни в представлениях нецивилизованных народов по данной теме, ни в толтекском учении речь не идет об эзотерике. Слово “эзотерика” обозначает занятие чем-то внутренним, но сон и душа сновидения являются как у нецивилизованных народов, так и у толтеков чем-то совершенно реальным и внешним, что делает невозможным “эзотерический” подход к феномену. Во всех этих представлениях также нет речи ни о каком “тайном учении”, потому что у народов, живущих естественной жизнью, занятия сновидением и знание о душе сновидения являются общим наследственным опытом, настолько широко распространенным и само собой разумеющимся, как у нас чтение и письмо. Действительность мира сновидения считается у многих народов основополагающей, “первоначальной”, если не единственной существующей реальностью. Отсюда и широко распространенный подход к сновидениям как к непосредственному источнику познания.

Однако сновидение является для толтеков только одной из многих функций восприятия иных видов сознания, иной действительности нагваля. Они различают шесть различных функций, получивших названия “чувствование”, “сновидение”, “видение”, “воля”, “тональ” и “нагваль”. Эти функции относятся к особенным, не-повседневным состояниям сознания, к которым толтеки подключаются в результате обучения магии и которые они используют. Все эти виды сознания образуют функциональное единство, называемое “вторым кольцом силы” или “вниманием нагваля”. Особое значение имеет центр второго кольца силы, “воля”, и “нагваль”, который достигается только посредством воли.

Это привело нас к третьему шагу нашего исследования, рассмотрению толтекского учения об овладении намерением. Толтеки идентифицируют намерение, которое определяет все наше восприятие и познание и руководит нашей связью с нагвалем, скрытой частью нашей собственной личности. Однако эта наша составляющая уже не является личностной составляющей, потому что все, что мы связываем с понятием “личность”, является тоналем. “Нагваль” определяется поэтому как надличностная власть, к которой мы все привязаны посредством нашего связующего звена — воли.

Этот аспект выводит нас за рамки философии и психологии в область теологических рассуждении, в религию как науку. Мы установили в сравнении с религиозно-историческими исследованиями Мирчи Элиаде, что идея о непосредственной связи с властью судьбы явно имеет самое широкое распространение. При подробном рассмотрении выяснилось, что эта связь представляет на самом деле “восстановление связи” (религию!) с мифическим пред-временем, с легендарным раем. Шаманы и толтеки пытаются вновь восстановить эту связь, после того как она когда-то прервалась в человеческой истории. Оба направления стремятся достичь непосредственного опыта трансценденции, действительного возвращения в утерянный рай, что удается шаманам на непродолжительное время с помощью их техник экстаза. В этом отношении учение толтеков представляет собой один из видов религии, однако своеобразно измененный: непосредственное, практическое возвращение и восстановление связи без веры и без Бога.

В связи с этим мы столкнулись с руководящей и направляющей ролью мифов, которые имеют для шаманов и толтеков особое значение. Оба направления используют мифы как своего рода карту и указатель пути на спутанных дорогах их познания Они практически живут мифом, то есть они повторяют действия своих мифических образцов. Такое использование мифов является, однако, большим чем простое ритуализирование, оно означает в прямом смысле конкретное, практическое переживание мифа. Особое значение имеют космогонические и космологические мифы, потому что в них объясняется естественный порядок организации космоса и мира.

Мы представили толтекский миф “Правило нагваля”, который является своеобразной версией общеиндейского мифа об организации мира, о четырех углах мира. Данный миф показывает также трансцендентную цель всех толтекских устремлений — абсолютную свободу. Миф об освобождении у толтеков включает в себя как составную часть также освобождение от смерти, самого мощного противника человека, который преследует нас, согласно иудейско-христианскому мировоззрению, только со времени “грехопадения”, изгнания из рая. Абсолютное освобождение в толтекском учении можно приравнять к окончательному, действительному возвращению — или, лучше сказать, к возвращению домой — к первоначалу, к исходному состоянию мифического пред-времени.

Таков краткий перечень всего вышеизложенного. Насколько сильно похожи толтекский нагвализм и шаманизм, который повсеместно распространен у нецивилизованных народов, можно видеть из следующею высказывания этнолога Джоан Халифакс:

“Если хотят понять шаманизм хотя бы в его основах, то необходимо по крайней мере внимательно послушать рассказы шаманов о своей жизни. Есть шаманы, которые сплетают воедино обычный мир, в котором они живут, и философское представление о космосе, которое можно только вообразить. Человеческое бытие, страдание и смерть сводятся шаманами в систему философских, психологических, спиритуальных и социологических символов. При этом шаман устанавливает, благодаря разгадке онтологических парадоксов и ограничений бытия, нравственный порядок и устраняет самые болезненные и безрадостные стороны человеческого бытия. Совершенство вечного прошлого, рай мифической эры экзистенциально осуществляются в настоящем. И через свое священнодействие шаман наделяет такой возможностью всех.” 89)

В толтекском учении, которое, безусловно, как любая религия, наука или мировоззрение, в конечном счете берет свое начало из магического, пралогического учения шаманов, такое сплетение философских, психологический и религиозных элементов особенно заметно. Оно не ведет человека к фрагментарным истинам частных наук, как это делает современное научное знание, но ориентирует его на понимание целого, разрушая при этом практически и последовательно все разделяющие границы обычного мышления. Так прорывается, например, разделяющая граница между обычным миром и миром сновидения, при этом обычная реальность редуцируется до продукта нашего сознания — чем она в конечном счете и является. Благодаря этому магическо-философскому акту исчезает разделяющая черта, за которой сон вырывался из нашей осознанной жизни и понимался как нереальное, как ничего не стоящий продукт нашей психики. Обе части — сон и обычная реальность — ставятся на одну ступень, с равной ценностью и равными претензиями быть действительными в единой действительности нашего осознания.

Данная тенденция к разрушению разделяющих барьеров, к становлению единства и исцелению нашего разделенного в себе сознания проходит красной нитью через все учение толтеков и является также центром, сущностью шаманизма. Вновь восстановить наше психическое единство — эту цель преследует и аналитическая психология К. Г. Юнга. Он пишет о смысле своего учения: “Вершиной, психологии является необходимый психике своеобразный процесс развития, который заключается в интеграции всех содержаний, способных осознаваться. Это означает становление целостности психического в человеке, которое будет иметь для я-сознания столь же достопримечательные, сколь и неописуемые последствия...”. 90)

Одним из таких последствий может быть то, что ставший целостным человек не будет воспринимать себя больше как ограниченную рамками физического тела личность, но как распространяющуюся на все сущее посредническую форму бытия — всеобщее экстатическое состояние сознания, каким оно представляется у шаманов. Подобная интеграция всех способных к осознанию содержаний и вместе с тем становление целостного человека является также главной целью толтеков, без достижения которой невозможно освобождение, возвращение в первоначальное состояние. Дон Хуан говорит в этом смысле о “единстве себя”:

“После продолжающейся на протяжении всей жизни борьбы я знаю, что дело не в том, чтобы выучить новое описание, но чтобы достигнуть единства себя. Нужно достичь нагваля, не повредив при этом тональ”. 91) Толтекское обучение магии не является самоцелью данного магического учения, но скорее возможностью достичь магического единства себя, которое не так-то просто для одиночки, — за единство себя нужно заплатить борьбой на протяжении всей жизни. К подобному единство себя принадлежит владение обоими кольцами силы, с которыми рождается каждый человек, но только очень немногие могут их развить..

Дон Хуан поясняет в “Сказках о силе”, что каждый имеет от рождения восемь точек. Разум и разговор известны всем. Чувствование всегда неопределенно, однако не чуждо повседневному сознанию. Но лишь в мире магов можно полностью освоить сновидение, видение и волю. На внешнем кольце силы находятся еще две точки — тональ и нагваль. Все вместе они и образуют целостное “я”, единство себя. 92) Он показывает Кастанеде суть объяснения с помощью схематического изображения этих восьми точек и связей между ними, которые выглядят примерно так, как на рисунке 8.




Рис. 8. Восемь точек единства себя.

Данные восемь точек, как мы уже объяснили, представляют, согласно толтекскому учению, основополагающие функции восприятия нашего осознания. Это означает, что данные точки нашего восприятия мы можем осознавать, однако это ни в коем случае не означает, что мы можем их понять, поскольку понимание является привилегией разума, а разум — это только одна из точек нашей первоначальной единой сущности. Разум представляет собой только одну из возможностей использования наших восприятий и наших познаний. Другие точки так же, как разум или чувствование, образуют сепаратные миры в себе. Мы можем, к примеру, научиться сновидеть, чтобы осознанным образом воспринимать и познавать отдельные новые миры. Сумеем ли мы понять происходящее — совсем другой вопрос. Еще раз подчеркнем: достижение единства себя не есть академический вопрос, но прежде всего практическая задача, и, нет смысла пытаться объяснить или понять эту мистерию. По этой причине я хочу представить значение достижения единства себя только аллегорически:

Наше первое кольцо силы — это день, это бодрствующее сознание. Естественное время имеет, однако, и ночь, — время, когда человек обычно спит, то есть находится в бессознательном состоянии. Второе кольцо силы — это ночь, осознание сновидения, которое только у толтекских магов полностью осознанно. Только день и ночь вместе дают нам целостное время, и только бодрствующее сознание и осознание сновидения дают целостное осознание. Толтеки стремятся достичь гармонии между обеими сторонами нашей целостности, в то время как обычный человек даже не осознает существование второй стороны и не подозревает, что она, возможно, гораздо обширнее, чем наш разум и наш разумный мир.

“Сумерки — это трещина между мирами... Они — ворота в неизвестное” 93) , — говорит Дон Хуан. Это означает, что перед нами постоянно открыто гораздо больше возможностей, чем мы предполагаем или хотели бы иметь. Только сумеречный свет между днем и ночью, между мирами, наполняет нас нашей целостностью, единством всех возможностей нашего осознания.

Можно сказать об этом по-другому: наше осознание тесно связано с нашим физическим телом, обычное тело — как результат нашего мироописания — является тюрьмой для осознания, можно представить его как птицу в клетке. Если же мы удалим прутья клетки — тиранические нормы нашего разума, — мы можем свободно взлететь, подобно душе Ба у древних египтян, которую и рисуют как птицу. И дон Хуан говорит в связи с достижением целостности себя о “распрямлении крыльев восприятия”. Только единство себя, только целостное “я” может привести к лазейке в свободу и к мифическому раю пред-времени, в вечности которого смерть не играет никакой роли. Целостность самого себя — это освобожденное из тюрьмы осознание, освобожденное восприятие. И толтекское учение показывает один из возможных путей достичь такого освобождения.

Этот путь ведет к той трансцендентности, которую вот уже сотни лет пытаются выследить, однако не могут достичь философы. Причина здесь кроется в недостатке практических исследований данной духовной науки. Только практическая направленность может позволить философии стать действительно ориентиром для человека в его индивидуальной жизни. Нам нужна практическая философия, такая, которую как само собой разумеющееся имеют шаманы и толтеки — ибо какую ценность могут иметь знания, если их нельзя использовать и применять?

Толтеки учат практической философии, и для нас настало время перейти к практическому содержанию нагвализма, ведь, как говорит дон Хуан, “когда ты говоришь, что понимаешь мое знание, то ты не делаешь ничего нового”. 94)


Сноски:
89) Халифакс, Другая действительность..., стр. 47. назад к тексту
90) Юнг К. Г. Динамика бессознательного, стр. 255. назад к тексту
91) Кастанеда К., Сказки о силе, стр. 268 (нем). назад к тексту
92) там же стр. 110. назад к тексту
93) там же, стр. 320. назад к тексту
94) Кастанеда К., Отдельная реальность. назад к тексту



 

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека